В середине второго десятилетия XXI века на территории Российской Федерации в активной фазе находилось более двух сотен организованных преступных групп и сообществ, которые осуществляли свою деятельность как на территории нескольких субъектов страны (> 50 %), так и на территории нескольких государств (~ 10 %) [1]. Данные, представленные выше, относятся лишь к тем преступным формированиям, что были выявлены и соответствующим образом зарегистрированы представителями правоохранительных органов, при этом действительный масштаб этой проблемы существенно выше. Как указывает М. С. Каснова, сложности при выявлении организованных преступных сообществ связаны с двумя аспектами. Во-первых, это направленность правоохранительных органов по учету тех групп, что замешаны в совершении тяжких и особо тяжких преступлений; во-вторых, это успешная легализация преступной деятельности, которая на первый взгляд со стороны может казаться чем-то законным [2]. Особая опасность случаев рецидива тяжких преступлений, к сожалению, является следствием одной печальной особенности личности рецидивиста, которая чаще толкает его к повторному совершению преступлений, если ранее им было совершено тяжкое или особо тяжкое преступление [3]. Отметим, при общей актуальности проблемы рецидивной преступности по стране в некоторых субъектах Российской Федерации уровень рецидива превышает 50 % от общего числа зарегистрированных преступлений, на что обращал внимание в своих исследованиях еще в 2006 году Н. С. Артемьев [4]. Мы должны понимать, что самой главной опасностью рецидивной преступности является включение в незаконную деятельность все большего количества граждан и, что самое страшное, – несовершеннолетних. Рецидив сопровождается повышенной агрессией по сравнению с обычными преступлениями и устойчивой направленностью преступной деятельности против общественных норм и общества в целом. В Японии был принят Закон «О содействии профилактике рецидивной преступности» в 2016 году, которым определены основные рамки ответственности и степень вовлеченности субъектов специальной и общей профилактики рецидивной преступности на различных уровнях государственной и муниципальной власти [5]. В Российской Федерации обозначенная еще в 2008 году В. С. Болотиным проблема отсутствия официального законодательного закрепления понятий «рецидивной преступности» и «ее предупреждения» не была решена, что продолжает приводить к путанице в применении терминов, которые встречаются в различных нормативных правовых актах и юридической литературе, посвященной соответствующей проблематике [6]. Можно встретить употребление как термина «пресечение», так и «борьба», иногда указывают на «противодействие» или «предупреждение преступности» в целом без конкретного обозначения – предупреждение рецидивной преступности. По мнению В. С. Болотина, с которым мы в целом согласны, отсутствие официальной терминологии в законодательной базе обедняет ее содержание и не дает сформироваться своего рода стержню в этом направлении, что, на наш взгляд, снижает эффективность правоохранительной деятельности по предупреждению рецидивной преступности [6]. К слову, эффективное противодействие рецидиву преступлений, осуществляемое специальными субъектами профилактики, включает в себя широкий спектр направлений. В частности, к ним относятся применение мер индивидуальной профилактики в отношении тех, кто вернулся на свободу после отбытия наказания, приведение приговора в исполнение, определение и устранение детерминант рецидивной преступности, расследование преступлений в целом и рецидивных в частности, а также определение виновных в их совершении субъектов. Участковые уполномоченные полиции осуществляют контроль за соблюдением лицами, имеющими судимость, установленных в отношении них ограничений, которые снижают возможность совершения вновь имущественных преступлений, а также препятствуют восстановлению преступных связей, например, обязанность находиться дома в определенное время, запрещение пребывания в определенных местах, ограничение времени выезда по личным делам за пределы района или города [7]. С одной стороны, является бесспорным то, что подобную работу не может выполнить одно ведомство или конкретный государственный орган, но все же основная нагрузка ложится именно на органы внутренних дел, сотрудники которых обладает «необходимой специальной компетенцией для предотвращения и пресечения преступлений» [6]. Однако, помимо положительной роли, деятельность органов внутренних дел может обретать и роль криминогенного фактора. В частности, речь может идти об упущениях в работе при выявлении фактов преступного поведения или при расследовании дел в рамках уголовного производства. Конечно, это приводит к росту латентной преступности, подталкивает или, если угодно, развязывает руки преступникам, замышляющим совершение повторного преступления, и негативно отражается на статистике нераскрытых преступлений, количество которых с каждым годом растет. При этом существующие проблемы предупреждения преступлений, сохраняясь, способствуют совершению рецидивных преступлений, которые являются «фактором воспроизводства всей преступности в целом» [4]. Здесь стоит остановится на том, что негативную роль несет в себе не только неэффективная работа органов внутренних дел в борьбе с рецидивной преступностью, на рост которой влияют сразу множество факторов. Из наиболее значимых, тех, что лежат на поверхности, указывают на сломанные социальные связи, разрушительное влияние изоляции осужденного, а также низкую эффективность существующей пенитенциарной системы в целом. В этой связи не стоит умышленно гиперболизировать значение деятельности органов внутренних дел в предупреждении рецидивной преступности, которая в отсутствие комплексного, системного и, что более важно, нового подхода останется на недостаточном уровне. Уже отмечалось, что для существенного сдвига в этом вопросе требуется устранить ряд проблем, существующих не один десяток лет, что требует соответствующей слаженной работы представителей всех ветвей власти, общества и научного сообщества, занимающегося проблемами уголовного права, криминологии, уголовно-исполнительного права, криминалистики, социологии и педагогики. Н. С. Артемьев в своей работе отмечает, что для правильной и эффективной работы государства по предупреждению рецидивной преступности требуется накопление и систематизация как положительного, так и отрицательного опыта деятельности в этой сфере абсолютно всех задействованных институтов государства и общества [4]. Ключевым вопросом остается разграничение и недопущение дублирования одинакового функционала у ведомств и органов, занимающихся профилактикой рецидивной преступности. Однако существующих сил и средств противодействия рецидиву преступлений, по мнению автора, недостаточно, так как уже назрела необходимость создания специализированных на предупреждении рецидивной преступности принципиально новых правоохранительных структур. Перед органами законодательной власти, по мнению П. Н. Кобца и Д. В. Власова, стоит ответственная задача, в связи с тем, что «назрела необходимость законодательного определения рецидивной преступности, ее четкой дифференциации с профессиональной и организованной преступностью» [8, с. 14]. Нельзя не согласиться с авторами, тем более с учетом необходимости претворения в жизнь вышеуказанных преобразований, с утверждением о важности разработки закона «О предупреждении рецидивной преступности». Мы ранее указывали на положительный опыт Японии в этом вопросе. Российский закон позволит устранить ряд существующих проблем, определив понятие «рецидивная преступность», разграничив полномочия федеральных органов власти и органов власти субъектов, установит критерии оценки количественных и качественных показателей рецидивной преступности, очертит круг субъектов, осуществляющих деятельность по предупреждению рецидивной преступности [6].